Римские каникулы

почувствовала под ней что-то твердое и вздрагивающее. Теперь я не сомневалась - это был инструмент брата Петра. Роберт говорил правду он есть у всех мужчин. Ощущение близости инструмента побудило во мне вчерашнее чувство. Я сбилась и прервала рассказ. - Что с тобой Анна, почему ты не продолжаешь? - спросил брат Петр. Голос его был нежен, рука гладила мою голову, касаясь шеи и голого плеча. - Огонь желаний зажженый в тебе Робертом, по-видимому очень силен и его нужно немного притушить. Ну скажи, жалеешь ли ты о случившемся? - спросил брат Петр. - Если это большой грех, то мне жаль случившегося, но брат Петр этот грех был так приятен и если возможно то я не хотела бы избавиться от него. - О, это действительно большой грех, Анна, но ты так права он очень приятен и можно жить не расставаясь с ним. Только огонь зажженый в тебе, сейчас нужно обязательно притушить. - Усли это будет похоже на вчерашнее, то я очень хочу притушить этот огонь сейчас. Встав с кресла, брат Петр вышел из комнаты и я уже забыла о страхе с которым шла на исповедь. Нисколько не сомневаясь, что брат Петр вернется, я сняла трусики и сунула их в карман платья и стала ждать брата Петра. Он отсутствовал недолго. Войдя он держал какую-то баночку. Закрыв дверь на задвижку он подошел ко мне. - Сними все с себя, что мешает потушить пожар - прошептал он. - Уже все готово - ответила я, впервые улыбнувшись. - О, ты очень догадлива, Анна. Садись теперь на стол и подними платье. Не заставляя его долго ждать я мигом села на стол и , как только подняла платье, обнажив ноги и живот, как Петр распахнул сутану и я увидела его инструмент. Это, я как ожидала, была копия инструмента Роберта, но как мне показалось он был немного больше и жилист. Открыв баночку, брат Петр смазал содержимым головку инструмента. Провел этим же пальцем по моему влажному месту, взял меня за ноги, поднял и положил к себе на грудь. Я была вынуждена лечь на стол и инструмент Петра, вздрагивая, касался моего влажного тела. Наклонившись вперед и, взявши меня за плечи, он осторожно начал прижимать меня к себе. Его инструмент начал медленно входить в меня. Боли испытанной вчера, не было и меня охватило неистовое желание. Инструмент, пульсируя, погружался все глубже и глубже и вскоре я ощутила, что его комочек
приятно защекотал меня своими волосами, на какое-то мгновение инструмент замер, а затем также медленно начал покидать меня. Блаженство было неописуемое. Я прирывисто дышала. Руки мои горячо ласкали брата Петра, обнимая за плечи, стараясь прижать его к - 4 - себе. Платье мое распахнулось, обнажив грудь с распухшими, торчащими сосками. Увидев это Петр впился в сосок страстным поцелуем. По моему телу пробежали мурашки. Инструмент двигался во мне все быстрее. От полноты чувств я извивалась всем телом, горячо шептала: ...быстрее, еще быстрее, еще быстрее... Брат Петр следовал моему призыву. Мне казалось, что я вот вот потеряю сознание, от блаженства и в этот миг я почувствовала вчерашнее чувство, разлившееся по всему телу. Несколько минут мы не шевелились. Затем я почувствовала, как инструмент брата Петра начал сокращаться в размерах и выходить из меня. Брат Петр выпрямился и я, приподняв голову увидела небольшой мокрый и обмякший инструмент. Шатаясь Петр отошел от меня и сел в кресло. Опустив ноги на пол и, приподнявшись, я почувствовала как теплая влага потекла по моим ногам. - Ну, как Анна? Понравилось? - спросил Петр. - Очень приятно было - ответила я. - Ты еще многого не умеешь Анна. Хотелось бы тушить огонь с большим чувством. - О, да! - воскликнула я и подошла к брату Петру, и села к нему на колени. - Почему ваш инструмент стал таким не красивым? - Он дал тебе свою силу, Анна. Но не унывай пройдет совсем немного времени и он станет таким как и прежде. Прошло немного времени в течении которого брат Петр нежно сосал мои груди, а потом страстно прильнул к одной из них губами, подчти втянув